– А вы, господин Лаптев, что… гм-гм… крупный специалист в дактилоскопии?

Ползучий криминалист приглушенно фыркнул, поддерживая своего майора. Он-то, голубчик, был уверен, что никто, кроме асов из его научно-технического отдела, вообще и понятия не имеет, где обычно растут отпечатки пальцев и в какое время года надлежит их собирать.

– Никак нет-с, господин Окунь, – сказал я в пространство комнаты, упорно не желая показывать майору ничего, кроме тыла. – Просто я подумал, что вам может быть интересным частное мнение сотрудника Министерства безопасности… в работе которого, – кротко добавил я, – как уже было сказано, имеется еще немало организационных недостатков…

Окунь за моей спиной издал злобный булькающий звук, как будто подавился воздухом. Я догадался, что и сам он считает все манипуляции с поиском преступных отпечатков ритуальными и бессмысленными, но ему физически неприятно, что хмырь с Лубянки высказал все это вслух.

Как видно, Окуню было также неприятно дискутировать с гэбэшным затылком, поэтому он вышел у меня из-за спины и, по-хозяйски перешагнув ящерицу-эксперта, повернулся ко мне. Теперь он загораживал мне вид на пыточное кресло, на Некрасова и еще на одного криминалиста, который подносил Некрасову всякие кисточки, порошочки и пакетики для манипуляций.

– В таком случае, – проговорил рыбий майор, – я попросил бы частное лицо с Лубянки удалиться вместе со своим мнением и не отсвечивать тут…

Окунь выпендривался передо мною не славы ради и даже не пользы для, но исключительно по причине ведомственного азарта. На самом деле он наверняка был бы отнюдь не против перевалить это расследование на чьи угодно плечи – МБР, ЦРУ, Моссад, дефензивы или сигураницы.