Если бы здесь чувствовалась рука сапера-профессионала, был бы шанс рано или поздно выйти на злоумышленника. Вся беда была в том, что Партизан определенно являлся любителем – ловким (ни разу никто его не видел, даже издали), умелым, не слишком изобретательным (взрывные устройства были одной и той же конструкции). Самое же главное было даже не в этом: кажется, Партизану просто нравилось взрывать. Когда я впервые доложил о своих предположениях генералу Голубеву, тот с ходу поинтересовался: Видеомагнитофон у тебя дома есть? – Не нажил пока, – скромно ответствовал я, не понимая, при чем тут видик. Ну, а кабельное телевидение по вечерам смотришь? – продолжил свой допрос шеф. Время от времени, – признался я, уже догадавшись, к чему Голубев ведет. Так я и думал, – с удовлетворением сказал тогда генерал. – Рекомендую месяцок-другой не смотреть американских боевиков, всякие версии о маньяках-взрывниках как рукой снимет… – Я-то могу их и год не смотреть, – пробормотал я. – Правда, взрывы-то случаются не только в американском кино, но и в нашей Москве. Генерал сморщился: Не каркай. Терпеть не могу, когда ноют будет хуже, будет хуже… – Будет хуже, – буркнул я упрямо, на что мой генерал только головой мотнул, будто смахивал невидимую паутинку с лица. Или, допустим, зеленую гусеницу.

Рвануло через месяц. То есть и в течение этого срока кое-кто в столице практиковался с взрывными устройствами: подорвали «мерс» Захара Дубровского, Мистера Холодильника (как называли его газетчики), швырнули лимонку в витрину офиса «Абсолюта», разнесли вдребезги пустовавший милицейский стакан на Садовой. Однако я чувствовал – это все не те взрывы. Только когда бомба неизвестного злоумышленника разнесла в щепки кафе «Минута» на Алтуфьевском шоссе, я, приехав на место происшествия, мгновенно понял: вот оно! Теперь Партизан явно вошел во вкус и действовал с большим размахом.