Заложены были уже две безоболочные бомбы в двух местах, а каждый заряд – уже не меньше полукилограмма по тротиловой шкале. Здание «Минуты» даже не взорвалось – оно в буквальном смысле взлетело на воздух, так что в окна верхних этажей стоящих поблизости пятнадцатиэтажек залетели обломки досок крыши и чуть ли не покореженная металлическая посуда, поднятая ввысь мощной взрывной волной. Ну, что?! – заорал я, вернувшись с пепелища и, как был, грязный, злой, растерянный, появившись в кабинете Голубева. – Будем ждать, когда Партизан взорвет ГУМ? Какую-нибудь станцию метро? – Не ори у меня ТУТ – неуверенно оборвал меня шеф. – И не паникуй. Где кафе – там рэкет, проще простого. Твой Партизан, если он вообще есть в природе, здесь ни при чем… – При чем! При чем!… – зашипел я. – Дайте мне хотя бы с десяток человек, и из них чтобы двое было саперами, и проводника дайте с собакой, науськанной на взрывчатку… – И еще вертолет, и полсотни коммандос, и чтобы все были боксерами в полутяжелом весе… – в тон мне продолжил генерал и уже серьезно сообщил: – Все, что я могу, – это дать тебе пока разрешение заниматься этим делом самостоятельно. Ты меня пока еще не убедил, что твой Партизан – не миф… – Спасибо, товарищ генерал, – ответил я этому благодетелю. – Благодарю за оказанное доверие… Оправдаю! – Не злись, – пожал плечами Голубев. – Я, между прочим, вообще не уверен, что имею право отвлекать своего лучшего работника на всякое… на всякое такое… Ты, кстати, еще не оформил всех документов по делу этого… ну, с удавами. – Если вы имеете в виду дело Боа-Королевич, то оно давно оформлено и ждет только вашей визы, – парировал я. Тогда ты наверняка не послал ответ на последний запрос из Верховного Совета по поводу покушения на депутата Безбородко, – немедленно припомнил генерал. Шеф знал, чем меня можно донять. Я послал, – процедил я, – я их всех так послал… – Не груби, – бдительно оборвал меня Голубев. – И не шути с представительной властью.