– Портсигар желтого металла…

Окунь досадливо отмахнулся:

– Черт с ним, с портсигаром. Может, они не хотели мелочиться. Или были уверены, что у старика припрятано что-то посущественнее. Видно же, что покойник был зажиточным. И в один прекрасный день его явились потрясти его же коллеги по бизнесу. Сейчас в Москве каждый месяц сотня таких случаев, я-то в курсе…

Я на несколько секунд задумался, стараясь выбрать специально для майора доказательство попроще и подоходчивей. Чтобы он и сам понял, что убийство господина Фролова в сотню указанных случаев все-таки не входит. Я мог бы, например, объяснить майору Окуню, что обычные деловые не станут отрывать и уносить с собой половинку старой и выцветшей фотографии, – на которой кого-то явно заинтересовал не хозяин квартиры, а некто, стоящий (стоящие?) рядом с ним. Но как раз на данный факт мне бы не хотелось обращать внимание майора. Может быть, потому, что оставшаяся половинка фотографии уже лежала в моем кармане: когда десять минут назад я потерял равновесие и упал на кучу хлама, моя левая рука мимоходом переместила давно мною замеченный клочок с пола в другое место. Поэтому, хорошенько подумав, я привел майору Окуню самый простой аргумент из коллекции моего шефа.

– Вы, конечно, уже знаете, майор, кем был покойный хозяин квартиры? – спросил я неторопливо.

– Гражданином Фроловым, семидесяти трех лет от роду, доктором технических наук, пенсионером, – перечислил мне Окунь. – Достаточно?

– Не совсем, – ответил я. – Вы, наверное, просто не обратили внимания, что пенсионер Фролов сорок лет своей сознательной жизни проработал в ИАЭ, сначала рядовым сотрудником, затем начальником отдела.

– Что еще за И-А-Э? – пренебрежительно осведомился Окунь. – Какая-нибудь научная контора?

– Правильно, – кивнул я. – И эта контора, как вы выразились, – всего лишь Институт Атомной Энергии имени Курчатова. Вам фамилия Курчатов случайно ни о чем не говорит?